Врата в Дхарму - Кхандро Ринпоче

Возможно, это моё заблуждение, но я чувствую, что сравнивая свои относительные маленькие страдания с чужими, я увеличиваю свое сострадание. Неужели это просто цепляние за я? Ученик:

Нет. Тут нужно обсудить вот какой момент. Становясь буддистом, вы не становитесь совершенными в тот же день. Быть буддистом – всё равно что учиться плавать. Сначала приходиться много двигать руками и ногами, чтобы остаться на плаву. Уменьшение цепляния – это путь практики. Делать самоотверженные дела 24 часа, а потом возвращаться к своим привычным тенденциям из-за усталости, и мечтать о том, чтобы никогда не встречаться с другими буддистами, потому что вы не можете быть больше самоотвержены – неправильный энтузиазм. Но часто мы поступаем именно так. Ринпоче:

Например, какое-то слово причинило вам огромную боль. Осознание этой ситуации не даёт вам причинять сходную боль другим – это хорошее начало. Здесь есть элемент цепляния за я, но это намного лучше, чем неведение. Это намного лучше, чем не делать вообще ничего. Так что делайте что можете, стремясь каждый раз к большей самоотверженности. Каждый день углубляйте своё понимание с тем, чтобы сострадание усиливалось.

Давайте представим, что мы сидим и размышляем о каком-то мире и в частности о его страданиях, о мире людей, например. Подумайте о том, что существует огромное число людей, которые даже пять минут не могут высидеть спокойно, потому что их умы сильно поражены болезнью, болью и концепциями. Или подумайте о человеке при смерти, о человеке, который прожил 80—85 лет, кто измучен и не может позаботиться о себе, но кто не хочет умирать. Сейчас он отсчитывает свои последние секунды. Мы можем прочувствовать его замешательство, сожаление, одиночество, нежелание отпускать, неизвестность будущего, и мы можем почувствовать к нему подлинное сострадание. Когда получается отождествить себя со страдающим существом, появляется желание облегчить его страдания. Оказывая помощь, мы исполняемся осознания и сострадания. Можно также видеть, что в такие момент нет нужды придумывать план, как помочь. Правильно? Но попытка испытывать сострадание только к тем, кто при смерти, укрепляет скорее переживание, нежели сострадание, которое должно быть неподдельным, без концепций или без обдумывания планов и проектов. Вместо того чтобы составлять план, нужно приготовить ум относиться ко всему, что происходит, с состраданием. Мы видим, что часто совершаем противоречащие друг другу поступки, исключительно из-за заблуждения. Мы должны усиливать терпимость. Мы берём ситуацию, когда чувствуем сострадание, и пытаемся слиться с ней, чтобы стать универсальным и просторным, чтобы не было какой-то определённой формы, правил, как эту ситуацию применять. Должна быть совершенная свобода, чтобы поступать так, как требуется в той или иной ситуации. Это требует осознания, которому не препятствуют привычные образы. Отвлеченное осознание ничего не даст.

Размышление над четырьмя памятками может сослужить свою службу. Они не относятся к первоначальному буддизму, но это инструменты, возвращающие нас к сознанию-основе. Таким образом, осознание может стать столь же сильным как привычные тенденции, и получится, если привычные образы нанесут удар, осознание сможет ответить с равной силой.

Что сильнее в начале практики – привычные образы или осознание? Привычные образы сильнее, поэтому поначалу их трудно преодолевать. Метод преодоления привычных образов состоит в усилении сознания-основы. Именно поэтому так важно медитировать. Именно поэтому важно заниматься разными формами практики и размышления. Если ум окажется в осознании, ему не будет требоваться подспорье. Не придётся более учить темы о драгоценном человеческом рождении, об истине страдания, пустоте или том, что все дхармы непостоянны. Когда вы свыклись с сознанием-основой, вы можете поддерживать себя в этом состоянии без каких-либо памяток. Но если осознание ослабло, можно снова прибегнуть к какой-либо поддержке – размышлению или наставлению.

Мы стремимся понять, каковы наши цепляния и страдания. С другой стороны, когда я общаюсь с людьми, мне кажется, что я должен просто принимать то, что они делают и не заставлять их делать что-то другое. Мне не хватает напора в хорошем смысле этого слова, например, при работе с собой и своими концепциями. Я вижу, что у моих друзей и родственников такие же цепляния, как у меня, и чувствую снисхождение к их цепляниям, и не испытываю желания подталкивать их к осознанию их цепляний. Не могли бы Вы посоветовать мне что-то? Ученик:

Я думаю, здесь сказывается разница в воспитании. Например, иногда мне кажется, что буддийские учителя слишком упирают на эмоции. Нас учили так, что когда мы встречаем кого-то, кто испытывает трудности, первым делом должны спросить: «Чем я могу помочь?» Таким должен быть первый вопрос. Но иногда я вижу людей, которые первым делом говорят: «В чём ваша проблема?» (смеётся) Вы начинаете давать учение с вопроса: «В чём ваша проблема? Давайте поговорим о вашей проблеме». Разговор о проблеме тоже может помочь. Это может даже дать ответ на вопрос «чем я могу помочь?», но здесь идёт обсуждение того же самого без попытки погрузиться в проблему. Вместо этого мы сосредотачиваемся на возможном решении. Вот что важно. Я думаю, сострадание буддистов должно быть на страже того, о чём можно говорить и о чём нет, что можно делать и что нужно делать, чтобы помочь человеку наилучшим образом. Вы должны предложить некий план: «Я собираюсь сказать ему то-то и то-то, и это, возможно, решит его проблему». Так что вопрос должен звучать так: «Что я могу предложить от себя, чтобы помочь этому человеку?» Иногда можно рассказать какую-то Дхарму. В других случаях можно вообще не касаться духовных тем. Ринпоче:

Несколько дней назад я говорила с одной знакомой, и она рассказала мне, как они с родственниками обедали. Она вегетарианка и не ест мяса, а её родственники едят. Они стали переживать, что она не получает достаточно белков. И она говорит им: «Не беспокойтесь обо мне. О себе подумайте. Вы умрёте и вам придётся отвечать за карму мясоедения». Это потрясло их. Но я думаю, она поступила недостаточно искусно (смеётся). В её словах не было сострадания и мудрости. Она может быть ревностной буддисткой, но таким образом она никого не побудила задуматься о своих поступках. Наоборот, она убила в них всякое желание понять буддийское сострадание. Так что подлинное сострадание неотъемлемо от искусности и мудрости. Слово «мудрость» имеет много значений, но в общем это здравый смысл. А здравый смысл означает, что если вы хотите помочь кому-то, то должны помогать ему, а не себе. Вот так всё просто.

У меня два вопроса. Размышляя о шести мирах, я вижу потребность в одинаковом сострадании как к тем, кто находится в высших мирах, так и к тем, кто в адах, потому что они идут в никуда. Конец их пути один. Вы можете помочь мне с этим? И второй вопрос – есть ли смысл выполнять тонглен для существ в других мирах? Ученик:

Если брать продолжительность жизни существ, то надо понять, что она такая, как дано в тексте, или даже длиннее. Поймите это и пользуйтесь искусно – с осознанием и мудростью. Продолжительность жизни в аду описывается как истощение закрома, полного горчичного семени, откуда раз в год убирают по семечку, и главная причина подобного примера в том, чтобы заставить практикующего задуматься о силе заблуждения. Один-единственный невежественный поступок может привести к тому, что вы окажетесь в такой ситуации. Однако на этот счёт есть два буддийских взгляда. Первый – может случиться истощение кармы. Помните, что карма непостоянна, что непостоянство – венец кармы, поэтому возможно истощение кармы. И состояние ада, и состояние дэвов и все прочие состояния подвержены истощению. Неважно, длинная у вас жизнь или короткая, она не может длиться вечно. Считать, что мы никогда не бывали обитателями ада, – это непонимание кармы. Большинство из нас проходило все